Лука Локателли: Формат виртуальной реальности делает пользователя продюсером собственного опыта

Лука Локателли снял документальный фильм Pilgrimage: A 21-Century Journey to Mecca and Medina в формате виртуальной реальности для The New York Times. В интервью итальянский фотограф рассказал про особенности съемки в этом формате.

Расскажите про свою работу над Pilgrimage.

У меня, как у режиссера, была возможность отразить свое видение в документальном фильме. Я пытался показать Мекку с необычной стороны. Как и множество других святых мест в мире таких, как Ватикан или Иерусалим, это еще и туристическое место. Я хотел показать, что там также есть торговые центры, магазины мороженого, KFC. Люди приезжают в Мекку не с исключительно религиозными целями, но и чтобы отдохнуть.

 

  

Принцип создания контента виртуальной реальности в том, что вы строите сетку и охватываете каждый угол используемых лиз, а затем склеиваете весь метраж. Вы можете охватить все с помощью 6-7 камер GoPro.

 

Мы снимали документальный фильм с помощью конструкции, напечатанной на 3D-принтере: присоединили друг к другу 7 камер GoPro и необходимое оборудование. Мы использовали штатив, поскольку съемка с помощью 7 камер GoPro, скрепленных между собой, — сложный процесс. Проект должен был показать самые интересные, с точки зрения формата, места — те, где пользователь сможет ощутить пространство и увидеть движение. Мы включали GoPro и ждали, пока камеры снимут материал на 5 минут для каждого кадра. При такой съемке ты не можешь контролировать процесс, поскольку в такой ситуации у тебя нет экранов, транслирующих в live-режиме. Ты просто производишь материал в надежде, что он будет хорошим. У нас было огромное количество данных — мы собрали два терабайта материала.

Самым трудоемким и сложным было скрепление всего материала. Команда специалистов из The New York Times позаботились об этом. Через два месяца мы могли посмотреть на все то, что отсняли, выбрать нужное и отбросить то, что вышло не так, как мы ожидали. Такое случается из-за технического несовершенства, поскольку визуальный язык GoPro слишком широк и не всегда передает ситуацию в том виде, в котором ты ее себе вообразил. Мы должны были решить, как выразить эту историю и создать контент из материала, который у нас был. Монтаж проходил на расстоянии (команда была в Нью-Йорке, я в — в Милане), мы общались и делились материалами через Youtube. Через скайп мы выбирали кадры, монтировали, накладывали голос и в итоге создали финальный продукт, который вы можете увидеть онлайн.

Я правильно понимаю, что фильм длится всего пять минут из-за технических трудностей? Он мог длиннее, если бы вы заменили GoPro на другое оборудование?

У нас было достаточно материала для создания 20-минутного фильма, но стандарты фильмов в формате виртуальной реальности составляют от 4 до 7 минут. Контент в формате виртуальной реальности создается под специальные устройства, такие как шлем Google Cardboard. Когда пользователь смотрит документальный фильм через Google Cardboard больше 4-7 минут, ему становится очень некомфортно. Погружение в него становится чересчур интенсивным.

 

 

 

Что, если я смотрел фильм без этих очков?

Я очень советую смотреть наш фильм с помощью VR Visor — это полностью изменит ваши впечатления. Все те видео, которые набирают в соцсетях двухмиллионные просмотры, ничто по сравнению с теми впечатлениями, который можно получить с помощью VR-очков. Я убеждаю людей пойти и купить очки. Самый дорогие очки будут стоить максимум 30 евро. Просто запустите приложение, и вы — в Мекке.

Вы создавали что-то подобное раньше?

Это мой первый подобный опыт. Но я надеюсь создать больше такого контента. Я обожаю технологии и всегда экспериментирую с ними. Пока что нет хорошего контента в формате виртуальной реальности. Поэтому можно сказать, что мы пытаемся ухватить нечто очень большое своим проектом.

 

 

 

Есть ли у вас на примете места, достойные подобной оцифровки? Куда бы вы хотели отправиться, чтобы сделать новое 360-градусного видео?

Когда вы пользуетесь очками виртуальной реальности, вы осознаете, что любой опыт уникален. Технология позволяет человеку из Сан-Франциско попасть на ужин в русскую избу в Сибири. У людей появляется уникальный опыт, который было бы невозможно приобрести иным способом.

Сейчас я предлагаю несколько новых историй. Один проект для The New York Times уже находится в разработке. К сожалению, я не могу раскрывать подробности. Будет сложно создать нечто такое же невероятное и популярное, как проект в Мекке, но посмотрим.

Главным достоинством этого формата я вижу возможность создать истории с полным погружением. Есть ли какие-нибудь еще преимущества?

Когда я снимаю видео или фотографирую, я решаю, что включить в кадр, а что исключить из него. Так я предлагаю свою интерпретацию реальности. Если вы используете очки виртуальной реальности и осматриваетесь в Мекке, вы сами создаете свой опыт. Когда я показал людям этот документальный фильм, я заметил, что все они обращали внимание на разные вещи. Итак, цель такого формата и является создание собственного опыта. Как создатель контента в формате виртуальной реальности, вы лишь используете пространство и даете возможность другим получить собственный опыт и пережить ситуацию такой, какая она есть без каких-либо интерпретаций реальности.

Было бы здорово, если больше журналистов опробовали этот формат. Но какие у него есть недостатки?

Поскольку мы находимся только в начале развития технологии виртуальной реальности, мы наблюдаем множество ошибок при сшивании кадров. Но мне кажется, что это вопрос времени. Мы уже знаем, что компания GoPro собирается выпустить более усовершенствованный продукт. Все должно разрешиться в течение года. Будет множество устройств таких, как iPhone 7 с двумя камерами по 180 градусов, на которых можно будет запускать приложения виртуальной реальности. Так что я думаю, что такие съемки станут популярными, а технических ошибок будет.

Но для меня важнее то, каким способом был снят документальный фильм в таком формате. Когда вы погружаетесь в историю с помощью очков виртуальной реальности, вы должны чувствовать себя настолько комфортно, насколько это возможно. Когда в таком фильме есть движения, который пользователь сам не совершает, это может просто сводить с ума. С очками виртуальной реальности, ваш мозг будет чувствовать, что вы движетесь, в то время, как вы не совершаете движений. Поэтому мы и решили для проекта в Мекке снять все с помощью штатива. Пользователь и есть, как штатив, — он осматривается, смотрит на то, что двигается.

Очень важно выбрать подходящее место: с людьми вокруг вас и с хорошим светом. Необходимо «почистить» историю, поддерживать равномерность и ощущение нормальности. Иначе, люди перестанут ощущать себя комфортно и все погружение «распадется», а это заставит снять очки.

Об этом действительно стоит помнить, чтобы не укачало во время просмотра. Есть ещё какие-нибудь советы новичкам?

Я рекомендую заказать пару очков виртуальной реальности, поскольку это позволит вам изучить качество контента на более глубинном уровне. Это будет по-настоящему хорошим способом насладиться контентом. Другие устройства не дадут вам ощутить настоящее погружение, и вы не сможете оценить действительный потенциал виртуальной реальности.

Что вас вдохновило на фильм о Мекке?

Честно говоря, я большой фанат технологий. Я пристально слежу за появлением новинок и много снимаю. Поэтому я почувствовал, что грядут большие перемены, когда Youtube и Facebook открыли доступ для контента виртуальной реальности. Когда я увидел, что The New York Times инвестирует в создание платформы виртуальной реальности, я пришел в восторг. Я предложил им историю про Мекку, и был уверен, что это будет плодотворное сотрудничество. Моим вдохновением было ожидание первого удобного случая сделать что-то в реальности.

Кто был в вашей команде?

У меня было несколько помощников — ребята из Саудовской Аравии. Я нанял наладчика, который помогал мне с технологией виртуальной реальности, и еще одного оператора. Мне кажется, что в такой ситуации невозможно работать в одиночку, тем более, учитывая то, каким способом мы снимали для формата виртуальной реальности. Так, отдельной проблемой были люди. Стоило им увидеть GoPro, как они начинали крутиться перед камерами минуты две. Поэтому нам приходилось просить их, чтобы они отошли. Было очень хорошо, что нас было трое. Я не говорю по-арабски, и мне нужно было, чтобы в команде были люди, которые могли бы помочь проконтролировать ситуацию, и показать письма, в которых говорится, что у меня есть разрешение на съемки от Министерства информации. Пока я следил за камерами, второй человек нашей команды общался с прохожими, а третий — контролировал общую ситуацию.

Какова была реакция окружающих людей на съемку?

Все очень удивлялись. Одни могли зависнуть перед камерами, другие — пытаться понять, что происходит. Мы должны были спрятаться, чтобы не попасть в кадр. Камера стояла в 15-ти метрах от нас, и мы должны были контролировать ситуацию на расстоянии. Иногда кто-то из прохожих мог столкнуть камеру, и она падала. Вот, что я имею в виду, когда говорю, что 2 миллиона человек хаотично передвигаются.

Не боялись встретить агрессивную реакцию?

Это могло быть опасно, но все-таки Мекка — это особое место. Если вы поставите GoPro в центре Красной площади в Москве и оставите ее там на 5 минут, вы никогда не знаете, что с ней может произойти.

Вы были в Москве?

Я работал над историей о старой Транссибирской железнодорожной магистрали 5 лет назад, и провел некоторое время в Москве. Там работает огромное количество отличных фотографов.

Интересная тема. А как пришла идея снять Мекку?

У меня была возможность увидеть фотографии поездки в Мекку через Facebook и общих друзей-мусульман. Когда я увидел селфи на фоне Каабы, фотографии того, что они едят возле KFC, и кадры удивительной архитектуры, я почувствовал, что это может быть отличная история, потому что никто не знает, что Мекка имеет такую “душу”. Считается, что Мекка — это место для совершения паломничества, где миллионы людей трудятся и сотни — погибают. Некоторые люди верят, что это — колыбель терроризма, что, на самом деле, просто неправда. Это самое мирное место, в котором я когда-либо бывал. Никто не стреляет, туда приезжают с духовными целями. А еще в Мекке множество торговых центров, западных брендов таких, как Старбакс, H&M и KFC. Это место для семейного времяпрепровождения.

 

Я сразу же влюбился в эту историю, поскольку почувствовал, что миру необходимо стать более открытым и что необходимо напомнить людям, что Мекка не имеет никакого отношения к терроризму. Я хотел распространить послание мира.

 

Журнал The New York Times сразу же заинтересовался идеей истории, и мы незамедлительно приступили к ее продюсированию. Было нелегко убедить сторону Саудовской Аравии. Налаживание сотрудничества заняло у нас много времени. Теперь все в Саудовской Аравии так довольны историей, что я дал множество интервью местным СМИ.

Я очень счастлив, что делюсь этой историей со всеми.

И стали там звездой?

Да, если бы я сейчас поехал в Саудовскую Аравию, то они бы очень хорошо ко мне относились, поскольку им понравилось, как я работаю, понравились история и ее идея. Я надеюсь как-нибудь еще раз туда поехать.

 

Алексей Лучников
Заместитель дневного редактора интернет-газеты «БИЗНЕС Online»

Регулярно публикуя информацию о том или ином публичном высказывании губернатора Пермского края Виктора Басаргина, мы стали замечать, что он с легкостью раздает обещания, на исполнение которых нет денег в бюджете региона.